Безучастный доселе Летягин прыгнул за убегающим начальником и, ухватив его за шиворот, попытался удержать на месте. Николай Константинович ловко вывернулся из пиджака и стал вылезать из рубашки. Летягин уже не знал, как его скрутить, но тут подоспевший Трофим просунул беглецу пальцы за щеки и швырнул его на пол курилки. Николай Константинович понял, что спасения нет, и приник щекой к половицам, кося страдальческий глаз на мучителей.

— Прямо умирающий лебедь, — справедливо подметил Трофим и, отключив начсектора ударом ладони по основанию черепа, стал торопливо ловить сгустки крови, вылетавшие из лопнувшего запястья донора; наскоро закончив это дело, он мотнул головой. — Эй, производитель хлопот, подсоби.

Вдвоем они посадили сверхтяжелого от бесчувствия Николая Константиновича на стул, после чего Трофим несколько раз произнес ему в ухо:

— Мы — твои друзья. Летягин — сама надежда, он свой человек. И еще. Откроешь глаза, только когда встанешь на ноги… Фу, умаялся с вами, пора пар выпустить.

Трофим скрылся в кабинке туалете, а Николай Константинович закряхтел, поднялся, потер лицо и, как после сна, не совсем членораздельно сказал:

— Спасибо Георгий Тимофеевич, за проделанную работу. Готовьте вашу записку, я подпишу. И отправляйте ее прямиком к замдиректора… У вас валидола нет?

Летягин выскочил в коридор и хотел было позвать Лукрецию на помощь Николаю Константиновичу, но Трофим остановил его.

— Придуривается он. Никакой валидол ему не нужен. Так, легкая аритмия… Это меня чуть Кондрат не хватил, и на лбу штемпель остался, каблук у Константиныча твердый… А ты хитрец, Летягин. Проверить меня, небось, хотел. Или взаправду тебе дурно стало?

— Вас проверять не надо. Вы — гад патентованный, — процедил Георгий. А я сейчас с вами чуть человека до инфаркта довел. Следите за моими губами. Я не хочу быть вампиром! Всё понятно?..