Пришла очередная осень и струйки дождя, вытекая из свинцового неба, с успехом преодолевали все препятствия и проникали в жилище Летягина в смягченном виде капели. Если Летягин не успевал ловить капли в батареи тазов и банок, то наступала финальная часть драмы. Вода начинала фильтроваться в квартиру ниже этажом.

Ниже этажом жила семья Азраиловых.

Однажды, воспользовавшись беспечностью Летягина, Азраиловы возникли в его квартире. Их было трое. Мамаша-хозяйка ларька и два сына-чоповца только что совершили ритуал совместного пожирания аленького цветочка из лепестков-бифштексов, поэтому были полны всех видов энергии. Короткие ножки-столбики, мощные загривки, попы «на коленках», сдвинутые вперед челюсти и, в противовес, утопленные глаза типа «букашки» не предвещали мирного разрешения конфликта.

— Поговорим как мужчина с мужчиной, — сделала творческое предложение мадам Азраилова и с ходу атаковала Летягина бюстом, после чего он стал видеть встречу хозяина и гостей как бы со стороны.

Встречу комментировала та же мадам Азраилова:

— Умел бедокурить — умей и ответ держать, — когда Летягин был обездвижен молодыми штангистами, наступившими ему на ноги.

— Ты бы нас не пожалел, — когда молодые борцы классического стиля плющили Летягина, заложив его между шкафом и собой.

— Будет тебе наука, — прозвучало мнение мадам о роли науки в обществе, когда Летягин уже лежал на полу, жадно глотая воздух. — Они у меня такие. Матерь в обиду не дадут, каждый день им по две-три авоськи с рынка тащу — белки для силы, а фосфор для мозгу.

Когда потерпевший пришел в отделение милиции с заявлением на агрессивных соседей, то попал на лейтенанта Батищева, а Батищев оказался близким другом гражданки Азраиловой, которая регулярно спонсировала его изыскания в области выпивки и закуски.