— Всякое бывает, — сказал вместо приветствия хозяин квартиры. Он располагался в высоком кресле у окна, и его аккуратно подстриженная голова действительно напоминала глобус на подставке, тем более что тело ниже шеи было завернуто в плед. — Садитесь, садитесь. А ты, Трофим, не стой здесь зря. Иди на кухню и делай свое дело.

Летягин плюхнулся в кресло. Очень мягкое — даже колени оказались на уровне подбородка. Сразу напала дремота, хотя надо было так много выяснить.

— Я тут вроде фараона в пирамиде, — сказал Головастик. — Но все вижу. Вообще-то разболелся я. А как у вас?

— Все течет, все изменяется, а соседи, клеветники и насильники, подали на меня иск. Плохо.

— И ничего хорошего не осталось? — не без ехидства спросил Головастик.

— Хорошее было, да сплыло, — признался Летягин, вспоминая плазменные телевизоры. — Ниночке спасибо.

Появился Трофим. Он катил тележку с угощениями, положа на нее передние лапы. Спохватившись, Летягин налил в две рюмки. Но вместо Головастика выпил Трофим. Взял рюмку зубами и опрокинул. Глаза его посветлели, словно ветер раздул тлеющие угольки. Он одобрительно, почти мягко оскалился.

— Собачонка у вас ничего дрессирована, — сделал комплимент Летягин.

— Называй его не собачонкой, а Трофимом. Меня же Сергей Эдуардович, твердо сказал бывший Головастик. — Значит, вы беретесь утверждать, что жизнь ваша беспросветна. Ощущение загнанности, скованности, тоски на фоне непрекращающейся вялости умственных и физических сил. А зарплату вы просто складываете в шкаф, не зная на что ее израсходовать.

— Откуда вы знаете?!

— В основном, от вас. Но апатия ваша внешняя. Подспудно вы ищете новый принцип существования. Слышали аксиому: «Всё есть во всем»? Она поможет вам решить уравнение со многими неизвестными.

«Неужели философ попался? Прямо несчастный случай», — с тревогой подумал Летягин.