- Стало быть, инструмента нет?

- Стало быть, нет.

- Никакого. Так. Ну что ж, отрядите со мной на два дня парочку ребят. Придется в Ленинград возвращаться.

Я тоже не стал расспрашивать. Отпустил с ним двух ребят из отряда Колышкина и занялся очередными делами. И тут подстерегало меня второе происшествие, неприятное: пришел Жуков и сообщил, что четверо ребят ушли из дома без всякого разрешения - Глебов, Плетнев, Разумов и Володин.

- Как же они ушли? Ведь у будки дежурный? - спросила Екатерина Ивановна, стоявшая тут же.

- Через забор. Подставили бочку и перелезли.

Так...

В первый день ушел один рыжий Нарышкин. Возможно, он был храбрее других, или легче на подъем, или менее любопытен - не интересовался переменами, которые, может быть, придут со мною. Возможно, ему было куда пойти и он не боялся холода - ведь почти еще зима, на улице легко не проживешь. Но улица, конечно, тянула и других, а с теплом потянет много сильнее, если я не помешаю. Да. Стало быть, Нарышкиным и сейчас дело не кончилось. Этого я ждал, это - я знал - было неизбежно. Но такие мысли не утешали.

Поздно вечером, когда ребята уже улеглись, а у меня в комнате сидели командиры, обсуждая дела на завтрашний день, в дверь кто-то тихонько стукнул.

- Пожалуйста! - сказал я.

Дверь приотворилась, но никто не входил.

- Войдите! Кто там? - повторил я, вглядываясь в темноту.

- Это я... - послышалось оттуда. - Я, Глебов...

- Заходи, Глебов. Что случилось, почему ты такой бледный? И почему не спишь? Заболел?

- Меня не пускают...

- Как это - не пускают? Кто смеет не пускать?.. Стеклов, он в твоем отряде?

Стеклов сбит с толку. Он смотрит то на меня, то на Глебова и не знает, что ответить.