- И этого будет достаточно?
- Более чем. На бабушку не обращайте внимания. Она такая злая, потому что заведовала детским домом для детей врагов народа. Двое в форме - ее внуки. А вообще тут никакой охраны не положено. Итак, дерзайте. К сожалению, никак не могу быть вашим Вергилием в грядущем странствии - это было бы по меньшей мере смешно и даже бестактно. Да, кстати... В своем заявлении непременно укажите, что дело было В НОЧЬ С ПЯТОГО НА ДЕСЯТОЕ, иначе рассматривать не будут...
- Какое дело?
- Ваше дело. Да и любое дело. Ступайте, голубчик.
Дяденька похлопал меня по плечу горячей рукой и легонько подтолкнул к дверям. Очень хотелось посмотреть, как курят спичечные головки, но он отвернулся и быстро заковылял по ступеням.
На вахте продолжался картеж. Бабушка лупила по носам обоим внукам зараз - полуколодой каждому.
- Воротился, хрен моржовый! - обрадовалась она мне.
- Я от Страмцова, - представился я. Все трое бросили карты и встали навытяжку.
- Сердечный ты мой! - закричала бабушка.- Так ты от Страмцова и помалкиваешь! Дорогой ты мой человек! Не забыл, выходит, меня Страмцов! Помнит, поди-тко, как за порядком вместе доглядывали! Передай ему, что Гру-нюшка-дубачка тоже его помнит, и ждет, и за конфискованным крепко присматривает!
Я обещал передать и пошел по коридору.
Общий отдел
Пол в коридоре был какой-то странный. Приглядевшись, я с удивлением и негодованием увидел, что он составлен из могильных плит, искусно друг к другу подогнанных. "Прохожий, не топчи мой прах - я дома здесь, а ты в гостях",- значилось на одной. Я наклонился, чтобы как следует рассмотреть соседнюю эпитафию, и тут же получил хорошего пинка сзади. Оглянулся в гневе и увидел пожилую техничку, копию вахтерши Грунюшки. В руках у технички было пожарное ведро и багор с намотанной на крюк мокрой тряпкой.
- Ты чего на них уставился? - спросила техничка.- Или ты мою работу проверять пришел? Тебе положено их топтать - ты и топчи, а глядеть на них нечего. Их уже не воротишь, а ты молоденький, вся жизнь впереди... Да иди, чего встал-то, расщеперился!