А когда такое случится, наступит хаос. Если волам нельзя сказать, чтоб они тащили плуг, поля не будут испаханы и засеяны, нечего будет жать. Если единорогам Балинора нельзя будет объяснить, куда везти всадников, войско не сможет сражаться! И Балинор окажется во власти Злокозненного. И тогда… — Аталанта повернула голову к солнцу, и ее рог сверкнул горячим чистым светом. — Воды Вещей заводи потемнеют. И люди, и животные будут обречены стать рабами злой воли Энция Злокозненного. Державная река, Нуминор, высохнет, и лишенная воды Небесная долина погибнет. Злокозненный нападет на нас, и мы не сможем сопротивляться. — Голос Аталанты пресекся.

Она обвела взглядом дивную долину. Сапфировые ивы стояли в цвету. Луга переливались изумрудной зеленью тучных трав. Два единорога-жеребенка резвились на солнышке и пели. Она произнесла чуть слышным голосом:

— И это все погибнет.

Властный единорог предводитель стада смотрел на солнце. Он был мрачнее тучи.

— Да, Аталанта, именно этого хочет Злокозненный. Он спит и видит, чтобы всюду наступил хаос. Чтобы животных Балинора обратить в рабство и даже хуже. Чтобы править самовластно, не ведая никакого сопротивления. Он уже похитил короля и королеву. Спрятал принцев. Прежде, чем мы успели что-либо предпринять. Отправляя принцессу Арианну и Солнцебега через Брешь, мы надеялись, что, по крайней мере, люди и звери Балинора смогут общаться. Если они перестанут понимать друг друга, если люди и животные потеряют способность общаться, Злокозненного остановить будет невозможно.

Аталанта стояла рядом с Нуминором. От него пахло свежими травами и проточной водой. Страшное Око исчезло, но ей казалось, что слабый запах тлена и гибели все еще разлит в воздухе.

— Ты знаешь закон, Нуминор. Я не могу пересекать Брешь. Мне это запрещено, пока сами Арианна и Солнцебег не призовут меня. Я могу являться им только в снах. Это все. И если по каким-либо причинам узы ее с Солнцебегом нарушатся, нас действительно ждут великие беды.