- Заверни, - прикрикнул, отступая, старший. Сторож и не разглядел толком, что это было. Темное, шершавое...

- Он, феникс, безопасен, пока... Чтобы это проснулось, нужна подкормка. Радий, или еще что-нибудь... Питательное...- сбивчиво объяснял директор, пытаясь заглянуть бритоголовому в лицо.

- Питание готово. Ждет. Несите в машину, - распорядился старший.

- Нужно бы акт составить, об изъятии, - в спину уходящим проговорил сторож.

- Завтра составим, завтра, - отмахнулся крепыш.

- Но...

- И смотрите - никому не слова!

- Я понимаю... Слушаюсь...

Его не дожидались, и когда сторож запер последнюю дверь,

"воронок" съезжал со двора.

- Никому! - пригрозили из кабинки.

Что мы, совсем без ума. Сторож вернулся на пост. Чай основательно остыл, но в горле пересохло, и греть наново не было сил. Старый чай, что змея, утешая, жалит. Восточная мудрость.

Он отхлебнул. Действительно, чай оказался горьким, он успел еще подумать удивительно горьким....

* * *

Стук в окошко негромкий, но пробирает, что набат. Кровать еще звенела панцирной сеткой, а я наощупь продевал руки в рукава халата, хрустящего, жесткого. Сам крахмалил. За таким стуком бывает всякое. Что хочешь бывает, и, особенно, чего не хочешь. От занывшего не ко времени зуба до синего, остывающего трупа: "тятенька вчерась городской водки откушали..." . Хотя, ели не для проверяющих, деревенские меня не особенно теребили, я для них был чем-то вроде ОСВОДа, заплатил понуждаемо взнос, получил марку, наклеил куда-то и забыл.

Вместо марки был доктор Денисов П.И., невелика разница, разве без клея.

С поспешностью я откинул крюк, выглянул.

Разлетелся.

На пороге стоял учитель.

- Хлебушко приехал, - поприветствовал он меня. Душа-человек. Пестун. Другой бы сам отоварился и будет, а он за мнойзашел. Заботится.

Пока я снимал халат, вешал его на плечики в шкаф и облачался в мирское, он вещал из сеней, пересказывая новости мира.