Витафагологи любили поговорить о ней, а сами тем временем изыскивали новые средства для утоления боли - тончайшего диагностического средства, которое природа подарила человеку в готовом виде. Люди гибли, и боль была для них по-прежнему врагом номер один. Ее притупляли, утоляли, гасили, снимали, однако при этом никогда не забывали порассуждать о ранней диагностике. Гибли и те, кто больше всех любил о ней разглагольствовать. Совершенствовались средства, снижающие общую чувствительность, снимающие боль в суставах, в соматических тканях, в отдельных органах; средства, повышающие общий тонус и настроение, избавляющие от душевных мучений. В борьбе с болью проявилась вся гуманность людей. И боль не выдержала, оставила поле сражения, бежала и унеся с собой единственный шанс на достижении "ранней диагностики". -С этим покончено! - гсказал я решительно. - К-облучатель - моя "Гвоздика" - заставит, наконец, очаги витафагии выдавать себя с головой. Если бы не сеанс хроносвязи, не упоминание в нем о "Гвоздики", вряд ли кому могла прийти в голову мысль встать на защиту боли. Я вдруг подумал, что убеждать уже поздно. Надо действовать. Мне самому уже ничто не поможет. Но именно потому, что осталось так мало времени, надо спешить. И тогда я позвал ребят и рассказал им все, умолчав лишь о сеансе хроносвязи. Каждый из ассистентов высказал что-то свое, но смысл был один: "Я и сам так подумывал, но о ранней диагностике столько говорилось, что я перестал придавать ей значение". - Ну что ж, - сказал я себе, - болезнь, которую мы зовем витафагией, в самом деле только агония. Больным суждено умереть. Остальным мы подарим "Гвоздику".

* * *

Человек ко всему привыкает, даже к мысли о близкой смерти. Витафагия по-прежнему живет в каждом и по-прежнему в девяти случаях из десяти сама погибает. В остальных случаях мы теперь успеваем ей в этом помочь. Высочайшее напряжение всего человечества, концентрация усилий на самом ответственном направлении сделали свое дело.