Поблескивающее, твердое, словно камень, тело покоилось на восьми черных, гибких, точно резина, щупальцах. Голова напоминала человеческий череп. Угольно-черное лицо казалось дьявольской маской, над которой покачивались два рецепторных усика. Огромные выпученные глаза походили бы на бархатные подушечки, если бы не горели изнутри ярким оранжевым пламенем, свидетельствующим о том, что зрительная система существа в корне отличается от системы местных обитателей.

Здесь, в Северной Зоне, якса чувствовала себя довольно неуютно. Она боялась, что чересчур рьяный контрольный механизм может случайно открыть затвор, не разобравшись, какая атмосфера царит за дверью. Из-за недостатка интереса и оборудования подобная вероятность возникала всякий раз, когда сюда являлись южане.

В мгновение ока Колодец мог перебросить существо в северное полушарие и обратно: ни в одной Зоне не было прямого выхода в открытый мир, только через Ворота, способные транспортировать обитателя Мира Колодца внутрь гекса или за его пределы. Причем любые Ворота, как Северные, так и Южные, переправляли существо только на его родину.

Сейчас якса была без привычного гравитационного костюма и заметно нервничала. Второй причиной, волновавшей ее ничуть не меньше, являлась предстоящая встреча.

Обитательницы Яксы стояли у истоков войны за обладание силовой установкой. И хотя эта война закончилась так бесславно, они не смирились. Однажды, очень давно, один северянин прошел через Колодец и оказался в южном гексе. Да, это был неопровержимый факт.

Но как?

Яксы уже много лет ломали голову над этой проблемой, однако пока дело почти не сдвинулось с мертвой точки. Они знали только одно - северянин, проникший на юг, был симбиотом, его называли Провидец и Опора, и он пришел из Астилгола, во всяком случае, автоматический переводчик произносит это название именно так.

Представителя Астилгола, естественно, тоже интересовал корабль, он даже попытался переговорить с учджинцами, но, подобно многим другим, ничего не добился. Взлетая над землей, учджинец выглядел очень странно струящееся пластиковое полотнище, по поверхности которого то и дело расползались цветные пятна. Он был почти неуловим для постороннего взгляда, и его присутствие удавалось только ощутить.



24 из 284