Мак-Доннел. Дети - моя слабость, комиссар! В юности я был слаб и тщедушен, как индюшонок. Меня обижали и надо мной потешались сверстники. Я искал защиты у старших, более сильных ребят, подкупал их, чем мог, но они не всегда оказывались на высоте, эти подкупленные мной телохранители. В своих детских мечтах я вооружал себя и всех мне подобных с головы до ног. Может быть, я поэтому торгую сегодня такими игрушками! Ребенок, особенно мальчик, по своей природе всегда воинствен, он тянется к оружию. Нужно только вовремя дать ему в руки пистолет или автомат, он быстро освоит любую технику и найдет ей применение в своих детских играх.

С эк. А потом, со временем, сменит игрушечный пистолет на настоящий или на винтовку с оптическим прицелом и будет иметь дело с законом.

Мак-Доннел. Или с Пентагоном. Где-нибудь в джунглях Вьетнама или Лаоса.

Сэк. Послушайте, Мак! Что вы думаете о пропавшем русском? Мы ищем его четвертые сутки.

Мак-Доннел. Странное дело. По правде говоря, я не очень верю в то, что его украли! Кому он нужен?

Сэк. Мы допросили более двадцати служащих отеля.

Мак-Доннел. Что это дало вам?

Сэк. Один из швейцаров, по имени Чарли, сказал, что будто бы малыш вышел из ночного бара на улицу и больше в отель не возвращался.

Мак-Доннел. Глупости. Что мог делать в ночном баре русский ребенок? Кроме молока, он ничего не пьет.

Сэк. Вы в этом уверены?

Мак-Доннел (смутившись). Я предполагаю. Это же советский ребенок.

Сэк. Авиакомпания попала в печать. Сначала бомба в самолете, потом загадочное исчезновение двенадцатилетнего иностранного пассажира из отеля компании... Все это, знаете ли, отражается на их репутации. Они были бы готовы заплатить любую сумму, чтобы замять это дело.

Мак-Доннел. Возможно ли замять? Вы хотите сказать - найти ребенка?

Сэк. Да. Я именно это имел в виду.

Мак-Доннел. Я бы охотно вам помог, если бы знал, где его искать.