Сэк. У вас большие связи среди тех, кто имеет дело с детьми. Может быть, вы возьмете на себя часть наших забот? Вы не в первый раз нам помогаете, Мак! Не в первый раз.

Мак-Доннел. Они бы заплатили пятьсот тысяч? Как вы думаете?

Сэк. Вероятно. Конечно, в том случае, если бы они могли преподнести это как свою заслугу, а не как заслугу полиции.

Мак-Доннел. Заманчивое предложение, Сэк! Надо подумать.

Сэк. Я помню случай, когда вы приняли участие в поисках пропавшей девочки, дочери какого-то адвоката. Отец тогда хорошо отблагодарил вас за ваше бескорыстное усердие.

Мак-Доннел. Он был моим постоянным покупателем.

Сэк. Он отвалил вам порядочную сумму.

Мак-Доннел. Я должен был выкупить ребенка у шайки, которая требовала с него чуть ли не миллион.

Сэк. Может быть, исчезновение советского малыша дело рук той же шайки?

Мак-Доннел. Вряд ли. Впрочем, я на днях видел одного из них в вагоне метро.

Сэк. Не попытаться ли вам с ним встретиться? Пятьсот тысяч не валяются на улице. А риск не велик!

Мак-Доннел. Вам, комиссар, вероятно, тоже не помешали бы лишние сто тысяч на мелкие расходы?

Сэк. Мистер Эрлайн будет мне сегодня звонить. Я могу передать ему наш разговор?

Мак-Доннел. Я ничего не обещаю. Если бессильна всемогущая полиция, то что может сделать владелец игрушечного магазина "Микки-Маус"!

Сэк. Не прибедняйтесь, Мак! Вы - всесильный человек, и у вас большие связи среди тех, кто любит детей. (Лукаво.) Полиции это хорошо известно.

Мак-Доннел. Хорошо, Сэк! Только не заносите меня, пожалуйста, в списки неблагонадежных граждан. Я торгую детскими игрушками, а не настоящим оружием. И если я имею дело с детьми, то только как с посетителями моего магазина.

Сэк. Не беспокойтесь! Мы знаем вас десятки лет как порядочного бизнесмена. Вы вне подозрений, даже если бы на ваших складах игрушечных автоматов и пистолетов нашли стратегическую ракету! (Смеется. Поднимается.)