Мак-Доннел (в раздумье). Кажется, его зовут Джим... Джим Боксон...

Сэк. Кого?

Мак-Доннел. Того парня, которого я встретил в метро. И работает он в баре на шоссе Роз...

Сэк. Найдите возможность поговорить с ним по душам. Может быть, он что-нибудь знает, и вы потянете за ниточку...

Мак-Доннел (шутит). ...и вытянете пятьсот тысяч долларов? Вы это хотели сказать, Сэк?

Сэк. Четыреста! Сто - вы обещали мне на мелкие расходы! Я вас правильно понял? (Смеется, прощается.)

Сэк уходит. Мак-Доннел опускается в кресло. Звонит

телефон.

Мак-Доннел (снимает трубку). Мак-Доннел... Что? (Меняется в лице.) Где? Как? Это неслыханно! Еду! (Срывается с места, выбегает.)

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Вилла. Звучит цыганский романс "Черные глаза" в записи

иностранного певца, который поет его по-русски с сильным

акцентом. Жора слушает, расположившись с ногами в

кресле. Рауль и Френк в стороне перешептываются. Жаклин,

время от времени поглядывая на Жору, в большом волнении

ходит по комнате.

Жора (прослушав пластинку). Я хотел послушать мою любимую русскую пластинку, а вы что поставили? Он даже по-русски слова выговаривать не умеет! Какая же это русская? Поет, он, конечно, неплохо, но это - не то!

Жаклин. Другой у нас не было. Мы не слушаем русских пластинок.

Френк. Томми обещал принести что-то... Может быть, достанет. Он скоро вернется.

Жаклин (останавливаясь против Жоры). Вы не можете утверждать, что мы обращались с вами грубо! Посмотрите на себя в зеркало - вы выглядите отлично. Вы даже поправились за эти дни. Вас кормили пять раз в день. Вы пили молоко, ели бифштексы. Вам давали фрукты. Вас били? Вас обижали?

Жора. Меня унижали.

Жаклин. Чем вас унижали?

Жора. Меня усыпили. Меня украли. Меня запихнули в чемодан. Меня держали под замком. Разве этого мало для советского человека?