Надо бы взять ведро и залить в бак свежей воды, но Карл решил оставить это на потом. Стаканчик наполнился, и Карл медленно осушил его маленькими глотками. Отставил стакан, оглянулся. На передней панели передатчика была тень от зонтика солнечной батареи. Карл поднялся, едва не потерял равновесие под порывом ветра, чтобы удержаться на ногах сделал несколько быстрых шагов. Под ступней что-то хрустнуло. Он пристально осмотрел песок и чем больше вглядывался, тем сильнее хмурился. На песке, перед лицевой панелью передатчика, большую часть которой занимала огромная рельефная маска из серого с искрой металлита, выложены были изощренные узоры из раковин и пустых панцирей местной морской фауны.

Багряные, пурпурные и бурые панцири крабообразных мужественно топорщили крепкие клешни, грозные шипы и отростки. Ритмическому порядку смены цвета подчинялись хрупкие экзоскелеты морских звезд - белых, кремово-розовых, как бы светящихся изнутри, и особенно красивых ярко-шафранных с траурной черной каймой. Двустворчатые раковины тоже чередовались - одни, с затейливыми спиральными рисунками на боках, как стыдливые девственницы держали створки плотно прикрытыми, другие же были раскрыты, как шкатулочки, демонстрируя на своем перламутре матовые шарики жемчужин:

крупные - в одиночку, мелкие - горсточками.

Среди них тяжелые спиральные раковины смотрелись дородными матронами, умело и зазывно раскрывающими свое розовое нутро. Ветер тихо гудел в их крепких стенках и закатывал внутрь песчинки.

"Опять за свое", подумал Карл. И мрачно сказал вслух:

- Мне это не нравится.

Перед тем как усесться в тень, он еще раз оглядел море от горизонта до горизонта. Детей видно не было. В последнее время они завели привычку уплывать на несколько дней, и ничего с этим нельзя было поделать.

"Адаптировались", думал Карл, "хорошо адаптировались... А ведь поначалу мы думали, что вообще никто не выживет..."