- Значит, вы хотите взять у меня интервью? - спросил Холли.

- Да, что-то вроде этого.

- Ну, и какой же вопрос вас интересует? Вас в вашей Европе хлебом не корми - дай вопросы позадавать. Кстати, во Франции меня крепко уважают. Если бы я получал свои зарубежные гонорары, стал бы богачом.

Лидер-гитарист взял несколько пробных аккордов, но сфальшивил и виновато ухмыльнулся, бросив взгляд на диссидента; Холли рассмеялся.

- Смотри, чтобы Пегги Сью не услышала, что ты делаешь с ее песней, крикнул он гитаристу, потом пояснил Лоу: - Это была моя первая настоящая песня.

Лоу отпил еще глоток, прогревая горло.

- Итак, Чарли, - начал он. - Почему?..

- Хороший вопрос, - Холли сверкнул зубами. - Немного общий, но хороший.

- Вы знаете, что я имею в виду.

- Пожалуй, да. Вы хотите узнать, почему я выбрал жизнь, в которой мне уготованы одни печали и гонения?

- Пусть так.

- Сначала я, конечно, не думал, что будет так паршиво, а потом... Как говаривал наш Аль, "добрый социалист должен делать то, что должен делать добрый социалист, черт побери!"

- Вы начали, когда вам и двадцати не было. Еще в пятидесятых...

Холли выпил и привалился к спинке стула. Веселые морщинки у него на лице стали просто морщинами, но даже теперь он больше всего напоминал долговязого неуклюжего подростка.

- Да, в пятидесятых. Передовики производства, показательные процессы, безалкогольное пиво и кринолины. Думаю, когда доживешь до моих лет, молодость всегда вспоминается будто сквозь туман - этакие кадры кинохроники, подпорченные по краям. Мне теперь приходится постоянно напоминать себе, что тогда было по-настоящему тяжело. Нынешние ребята даже не понимают насколько. Действительно не понимают...

Лоу попытался сам припомнить что-нибудь из пятидесятых, но не сумел. Кроме первого космического полета Телстара и Йигера на Х-15 в голову ничего не приходило. Англия в то время доживала последние дни под режимом Черчилля.