— Конечно, в наше время в науке случается всякое, — заметил академик, утешая плачущего. — Так что, если ты сегодня неправ, завтра ты можешь быть прав, а если ты завтра неправ, то послезавтра… Я так думаю. Правильно?
— Не знаю, не знаю, не знаю, — сказала пенсионерка.
— Я не хнычу, — сказал внук. — Я просто… Я видел, как они…
— Так точно! — дружно ответили солдаты.
И было непонятно: то ли согласились с академиком, то ли с бабушкой, то ли с внуком…
* * *Время клонилось к вечеру.
Бывает же так: вышел человек просто погулять, а к нему песня привязалась. Да так крепко привязалась, что ему уже не до прогулки. Все хорошо, казалось бы, все нормально. Письменные домашние задания выполнил. Устные? Это вообще несерьезно…
Владик Хвостиков вышел просто погулять и вдруг забубнил — сначала про себя — мелодию:
Потом громче, со словами:
Так до конца и опять сначала:
Прохожие, слышавшие Владика, радовались: вот какое у парня хорошее настроение! Отличник, наверно. Не то что мой лоботряс. Любо посмотреть!
Другие, мрачные, бросали на ходу:
— Еще поешь? Тоже Лемешев!
— А толкаться не обязательно, молодой человек, хотя вы и этот, самый, как его, — Робертино…
— Извините, Лоретти, — произнес Владик. — Но я не Робертино…
Немолодой человек, которого нечаянно толкнул Владик, должен был возмутиться, напасть на Владика, отругать, но он неожиданно обнял его:
— Знаю, милый! Знаю! Но какой талант мы потеряли! Говорят, этот самый Робертино сейчас заштатный певец в кабаре. Ужасно! Моя супруга, а она в консерватории преподает, тоже убивается…
У метро «Краснопресненская» торгуют пирожками и мороженым. Владик берет мороженое. Чем плохо? Все хорошо!