- И такой в каждой луже?

- Это не лужа, это его дом. Лужи бывают после дождя, они высыхают, и мальчишки пускают в них ореховую скорлупу. А эта не высыхает никогда, потому что Он в ней живет.

- Вообще-то я слышала, - говорила Маришка, когда мы отошли от лужи достаточно далеко, - что наш город построили на болоте. Это было очень давно, меня тогда и на свете не было. И мамы не было... Был один старичок, он и сейчас живет в нашем дворе. От него мальчишки и знают. И про Болотного Хозяина от него.

Стал накрапывать дождь. Шел он нехотя, мелко, не набирая силу. С дождем сделалось холоднее.

Я посмотрел на легкое платье Маришки и стал стягивать с себя старую походную куртку. С ней я не расставался во всех своих путешествиях.

- Надень, - сказал я, - надевай, надевай, простудишься.

- Не простужусь, спасибо. Дождь сейчас перестанет, видишь, там небо голое.

По ее виду и голосу я понял, что куртку она не возьмет. Я посмотрел на небо. И правда, серая муть уходила за ребра крыш, и на улице посветлело. Дождь перестал.

- А ты откуда такой?

- Какой, Маришка?

Вопрос прозвучал неожиданно. Отвечать на него не хотелось.

- Ну, неумелый, нескладный... Ничего не знаешь. Чуть к Болотному Хозяину не попал...

- Таким, наверное, родился. А вообще это очень долго рассказывать. И... трудно.

- Если трудно, не рассказывай. Нам налево.

- А что там?

- Ничего, просто другая улица, А прямо никто не ходит.

Я уже перестал удивляться, но спросил, показывая вперед:

- Там что, что-нибудь вроде этого... Глаза? или Хозяина?

- Нет, - ответила Маришка спокойно, - там Трещина.

- Ага, - сказал я и больше спрашивать не стал.

"Трещина так трещина. Нельзя так нельзя". Спрашивать об очередных ужасах не хотелось. Сердце болело, и очень хотелось домой.