Его личный архив собирались разместить в библиотеке Гарвардского университета, а сам он отправился в лекционное турне по Европе, которое принесло впечатляющие финансовые результаты и благожелательные отзывы литературных критиков. К тому времени ему исполнилось двадцать семь.

И вот двадцатого августа, если быть точным - в пятницу, а если уж быть занудливым - в двадцать три часа сорок три минуты Ной Реймонд исписался. Так просто, так легко, так ясно, так ужасно... он иссяк.

Он написал свое последнее слово, использовал последнюю идею и внезапно понял, что у него нет ни малейшего намека на то, о чем он будет писать дальше. У него был контракт с Би-би-си на сценарий драматического сериала, но он просто не представлял, что можно положить в его основу.

Ной думал почти что час, ему не пришло в голову ничего лучшего, кроме истории о сумасшедшем одноногом моряке, который гонялся за большой белой рыбой. Но об этой идее пришлось с сожалением забыть, от нее слишком попахивало идиотизмом.

Первый раз в своей жизни, с тех пор, как он осознал в себе дар рассказчика, этот магический дар связывать слова так, чтобы они проникали в сердца людей, в голове Ноя не было ни одной свежей мысли. Больше не будет странных маленьких историй о мире, в котором он хотел бы жить, о мире, который жил в его воображении, о мире, населенном людьми яркими и осязаемыми, более реальными чем те, с кем ему приходилось иметь дело каждый день. Свое воображение представлялось Ною бесконечной пустой равниной, серой равниной, протянувшейся к недостижимому горизонту.

Всю эту ночь он просидел перед пишущей машинкой, стараясь подстегнуть свое воображение, пытаясь отправить его в бурное путешествие. Но своя голова напоминала Ною пустую ореховую скорлупу, а сам он казался себе безмозглым, словно дождевой червь.

Когда забрезжил рассвет, Ной обнаружил, что плачет. Он склонился над пишущей машинкой, положил голову на холодный металл и разрыдался. С ужасающей ясностью, которая не оставляла места каким-нибудь надеждам, он понял, что окончательно иссяк. Он написал последний рассказ. У него больше не было идей. Это был конец всему.