пустозвонных бутылок всех форм, размеров, времен и народов - откуда

это? что ты хочешь сказать?

Да, да! ведь звонил телефон-сентябрь, я поднял трубку - так и есть, они искали меня, ведь литые синие и белые фигурки событий передвигались легко в предназначенной партии, что мудрствуя лукаво, игроки участливо склонились и надо мной. Это был и сам председатель Совета ветеранов Прыгунов в Абсолютное Не... - и с ним мне была назначена встреча. И смерть уже пролетела над нами... Нас так долго готовили к этому, но все уже произошло, я чувствовал это, я видел перегоревшие ламночки и приборы, перекипевший кофе, обгорелые и скукоженные трупики синти-саксов... Передавали виолончельную музыку, сумбурные и бессвязные известия - и главное готово было сорваться с губ замороченных дикторов беспричинными серыми колесиками, квадратиками, палочками, травинками. Медленно я приходил в себя от отчаяния, медленно привыкал к кафе и смеялся на улицах, заматывал себе уши грохотом полночных поездов, поджигал сигарету или свечи в Храме... Все. Смерть попала в "девятку"!

Я с трудом отыскал его, он жил под бетонным мостом развязки авиадороги в проржавевшем и сгоревшем когда-то автобусе. Удивился ли я, когда увидел романтический парус рубахи, многосложный ситар, палочки дымящихся благовоний и просторное, как небо с чайками улыбчивых бликов, лицо Батхитхвана Чумпуры? Так вот он кто - председатель Совета мифических ветеранов..! В автобусном животе было нагрето, ржавлено, полутемно - тихо там росло дерево, под которым прозрел Будда. Нет, там была мыльная серая равнина, которая накренилась, как стол - и пена стала захлестывать, скользко, не за что держаться... Он обернулся, увидел меня, бросил конец альпийского рапшнура. Кое-как я ухватился за него, повис, елозя в пене, ошметках перьев, велосипедах... Он привязал веревку к столу, там был и стол, очень канцелярский официальный стол: несколько телефонов, письменный прибор, телефакс, бумаги. Надел вполне приличную рубашку в мелкую полоску, галстук, пригладил волосы, сунул пистолет за пояс, сел за стол, включил лампу. И было непонятно, как он сидит там? - ведь было все очень косо, сильный крен.