И если белый - это молчаливый бегун от инфаркта трусцой... (радостно быть мне обманутым первым снегом) - то синий? - ...это когда между ней и Августом ничего нет, она плывет по августовской воде... Но я понял их предназначение: мое прошлое и будущее - выдавил из тюбиков белила цинковые и ультрамарин, разбросал географические карты с разновеликой глыбью морей и новобрачной белизной простынок неопознанных континентов, перечитал заново белые стихи в синей обложке ночи, стряхнул с сигарет великих снежных равнин, тоской замкнувших горло, белоснежный пепел чаек в лазоревую майолику океана... - да и перевил это всетаинственной лентой Мебиуса, ей же и подвязал волосы китайской косицей, чтобы по технике безопасности не выбивались из-под термической каски.

...ты говоришь, что я пытал пространство, ушел за горизонт вслед

за серым портфелем агента Госстраха - Крысолова, извлекающего

тонкогорлую песнь бессмертника? что я брел наизусть тридцать

километров от трактора, от всех этих сигнализейшен - спешил, что

только через сутки меня в бреду и рвоте обнаружила поисковая группа

вертолетов? - да, в черную вену пустыни, в рубчатый желудок песков...

а знаешь ли ты, что у меня образовалась ужасная рвота, я блевал

целыми кусками Времени? из меня извергались проклятые пространства,

события, эпохи... ну, потом, все эти крючки, квадратики, колесики,

пружинки, минутки, секундочки, травинки, муравьишки... это - Время

блевать, да? ты протягиваешь мне руки через мраморное отчуждение

утреннего столика кафе, но тебе не надо... знать, что там была только

грязная мыльная пена и отовсюду падали, зачарованно кружась, бритые

чайки и подержанные корейские велосипеды, только чайки и

велосипеды... - нет, дорогая, не все так просто! это орбитальный сон,

что?! орбитальный сон, я говорю: С! - О! - Н!.. а? да, да, я слышу,