– Оказывается, ты и умные слова знаешь? – язвит Наташа.

– С-с-сучка… – свирепо цедит Коля. Медленно сжимает кулаки. Пыхтит от невыплеснутой злости. Поворачивается и уходит на кухню. Внезапно возвращается и в дверях заявляет: – Если так, то ты и четверти этих денег не отрабатываешь. – И скрывается на кухне. Хлопает там дверцей холодильника.

В комнате наступает напряженная тишина. У Наташиной матери испуганно дрожат губы. Наташа криво усмехается.

– М-да, маман, твой муж тебе так не отвечал, – невозмутимо замечает она. – Ты могла ему и по морде ляснуть…

– Ладно, доча, – произносит мать беспокойно. – Пора мне. Засиделась. Пошла я домой.

Она встает и направляется в прихожую. Встает и Наташа, запахивает халат, надетый на голое тело.

На кухне Коля сидит за столом, жует наспех сооруженный бутерброд из хлеба, ветчины, листьев салата, пластины сыра и кругами нарезанного помидора. Удрученно смотрит в окно. На столе – высокий стакан с остатками молока и молочный пакет.

В прихожей мать и дочь на прощание целуют друг друга. Мать вполголоса советует:

– Ты его не зли. Мало ли… И у меня на душе будет спокойнее. Сама говоришь ведь, что знаешь, чем он занимается.

– Да уж, кому, как не мне, знать это.

В кухне Коля наливает из пакета в высокий стакан молоко. Берет свободной рукой из тарелки остатки бутерброда и запихивает в рот. Отпивает молоко. В это время прихожей хлопает дверь.

Наташа в прихожей одна. Несколько секунд она стоит, задумчиво глядя на плакат: блестящий от смазки культурист демонстрирует мышцы. Наташа медленно поднимает руку и сгибает ее, повторяя жест культуриста, и одновременно ладонь другой руки плавно кладет на сгиб первой, превращая жест в непристойный. Затем резко выдыхает, как перед прыжком в холодную воду, делает равнодушное лицо и идет на кухню.

На кухне Коля сосредоточенно, с громким хлюпаньем, допивает молоко. Оглядывается на вошедшую Наташу и отворачивается к окну.