Он смотрел, как плавится и растекается, словно ртуть, плод его упорного труда в течение последних десяти лет. И хотя весь он был охвачен бешенством, мысли его продолжали работать. Частица его, хоть и небольшая, мучительно размышляла, каким образом ему объяснить потерю десяти миллиардов долларов, в которые обошелся корабль. Остальная часть мозга продолжала просматривать все, что можно было припомнить о Карвере Джеффри Раппопорте и Уильяме Кэймоне.

Тернболл прошел в свой кабинет и направился прямо к книжной полке, уверенный, что Раппопорт следует за ним. Он снял с полки обтянутый кожей том, повозился немного с переплетом и наполнил два бумажных стаканчика янтарной жидкостью. Это был портвейн, и к тому же холодный, как лед.

Раппопорту уже доводилось видеть эту книжную полку, однако, когда он брал один из стаканов, вид у него был несколько растерянный.

— Не думал я, что когда-нибудь опять смогу чем-либо восхищаться.

— Вы о портвейне?

Раппопорт, не ответив, сделал большой глоток.

— Это вы уничтожили корабль?

— Да. Я включил автоматику так, чтобы он только расплавился. Мне бы не хотелось, чтоб кто-нибудь пострадал.

— Похвально. А сверхсветовой привод? Вы оставили его на орбите?

— Я жестко посадил его на поверхность Луны. Думаю, что теперь проку от него мало. Он уничтожен!

— Великолепно! Ну просто нет слов! Карвер, на постройку этого корабля ушло десять миллиардов долларов. Теперь, я полагаю, мы можем воспроизвести его всего за четыре, так уже не понадобятся многие необязательные этапы. Однако вы…

— Идите вы к черту! — Космонавт принялся вертеть в руках стаканчик, глядя на образующийся там миниатюрный водоворот. Теперь он был килограммов на 10-15 легче, чем год назад. — Вы соорудите еще один «Сверхусмотрящий» и предпримете еще один грандиозный шаг в ложном направлении. Вы были неправы, Тернболл. Это не наша вселенная. Нам там нечего делать.