«Господи, так вот он на что намекает! - вдруг осенило Серафима. - Любую мечту… Что ж, ладно! Кто бы он ни был - теперь мне все равно…»

- Изволь, - сказал Цветохвостов решительно. - У меня пока нет оснований не верить тебе. В таком случае - перенеси меня в тридевятое царство, в тридесятое государство.

- Ага… - замешкался голос. - Шустрый ты, однако… Да, брат… Так с чего начнем?

- Вот тут я, право, затрудняюсь… А ты - с чего бы посоветовал?

- И не жалко? - сочувственно поинтересовался голос. - Все-таки…

- Да брось! Я только тем ведь и живу! Уже который год… Сам знаешь…

- От тебя потребуется много усилий, - заметил голос. - Ты готов?

- Еще бы! Но - конкретно - что я должен сделать?

- Посмотри вокруг, - мягко и задушевно, будто убаюкивая, начал голос. - Вот твой кот - он умен и любит тебя. Вот кресло, в котором ты мечтаешь по вечерам… Вот старый стол, где на ночь спряталась твоя дневная суета… А вот часы - слышишь, как они мелодично бьют? - и кукушка кукует, волшебная деревянная кукушка, и двенадцать апостолов проходят мимо… Все это - твое, твой маленький мирок. Он тянет к себе, без него ты не можешь и дня прожить. Ты сидишь в нем, глядишь по сторонам, и тебя обволакивают грезы… Ты мечтаешь о жизни иной - так добейся ее!

- Как?

- Есть единственный способ. Не знаю, подойдет ли… Ведь ты человек по натуре робкий, пассивный… И если по совести - зануда редкий…

- Говори!

- Хорошо. Убей этот мир!

- Прости, я… не понимаю.

- Ты погряз в мелочах, приятель. Кот, кукушка, лампа с зеленым абажуром - вот к чему ты бежишь от дневной суеты. Ты обыватель, уважаемый Серафим, и, поверь мне, где-то гордишься этим - только боишься открыто признаться себе… Ну так бей, круши это все, и ты будешь свободен!

- Что - все? - со страхом и непониманием спросил Цветохвостов, зябко поджимая ноги. - Как это - все?! И на работе - тоже?

- Ну, работу ты не тронь. Не в ней сейчас дело. Хотя… Нет, виноват ты сам, пойми же наконец, ты, сотворивший этот гнусный теплый уголок, где можно предаваться прострации и болезненным мечтам!