Джим тоже тревожно поглядывал вниз, от страха прядая ушами. Дороти и Зеб затаили дыхание в ожидании неминуемой развязки. Но ничего страшного не произошло: они плавно опустились на широкую плоскую крышу, и на том полет завершился.

Когда Джим ступил наконец на твердую поверхность, ноги у бедняги едва не подкосились. Но Зеб тотчас выпрыгнул из коляски, правда, так поспешно и неловко, что задел ногой клетку Дороти - та выпала и покатилась по крыше. Дно у нее отвалилось, и из перевернутой клетки вылез розовый котенок. Он уселся на стеклянной крыше, сладко зевнул и замигал круглыми глазами.

- А вот и Эврика, - обрадовалась Дороти.

- Впервые в жизни вижу розового котенка, - заявил Зеб.

- Эврика не розовый, а белый. Он только кажется розовым в этом чудном свете.

- Где мое молоко? - осведомился котик, заглядывая снизу вверх в лицо Дороти. - Я умираю от голода.

- Ах, Эврика, неужели и ты умеешь разговаривать?

- Разговаривать? А я разве разговариваю? Боже милостивый, и впрямь! Ну не смешно ли?

- Все здесь какое-то невсамделишное, - степенно рассудил Зеб. - Животным не положено разговаривать. А вот поди ж ты, старина Джим и тот вдруг заговорил.

- Не вижу тут ничего невсамделишного, - грубовато отозвался Джим. Во всяком случае, это не менее всамделишное, чем все, что нас здесь окружает. Но что с нами будет дальше?

- Понятия не имею, - ответил мальчик, с любопытством осматриваясь.

Дома в городе были целиком из стекла, такого чистого и прозрачного, что сквозь стены можно было смотреть, как сквозь окна. Под крышей, на которую они приземлились, Дороти видела комнаты и в них по углам кучи каких-то странных предметов.