Или еще сказать — как такая прореха в пространстве. Вот! Точно! Прореха такая черная, которая носится по кругу по нашей железке, запертая в древности кем-то. И мы даже догадывались, кем. У нас тут есть могилка, за которой всегда ухаживают. Там пирамидка простая и фамилия-имя-отчество. А весь поселок следит, чтобы в порядке было. Это не на кладбище. Это на полдороги к железке с правой стороны. Так вот, мы тогда сами все додумали. Ну, хорошо, придумали, ладно. Что смешного-то? Зато логично все было. Эту прореху адскую вот тот, чья фамилия на памятнике, закольцевал, запер. А сам тут и остался, вроде как сторож. А когда помер, так те, кто в курсе, еще дальше от железки строиться стали. Потому что страшно и опасно. Если бы не так все было, то стоял бы наш Глухарь прямо на железной дороге, и была бы станция, и поезда бы ходили регулярно. А у нас вон как. Понятно же, отчего и почему.

Вот мы с Васькой стали каждую свободную минуту на железке проводить. Мы отслеживали Черный поезд и составляли график. Он, понимаешь, не только ночью пролетал. Он и днем мог, и рано утром — вот в самое любое время. Но мы график составили, потому что целых три года ходили и отслеживали. Три года — ровно. Все равно ведь в школе надо было доучиться, а потом уже решаться на что-то.

На что решаться-то? Да линять с этого Глухаря нафиг! Тут жизни нет! Что значит, родители жили и деды жили? Это их жизнь, а это — наша. Вот мы и решили для себя, что мало ли кто и как тут живет, а нам тут не место. Три года! Вам не понять, как это долго. То по очереди, то вдвоем — чуть что, сразу на железку. И караулить Черный поезд…

Да мы его тормозить и не собирались. Вот не хватало еще эту дырку черную остановить. Тогда бы и степь нашу и поселок — все туда ухнуло. Я думаю, что до карьера бы дотянулось бы. Такой был бы катаклизм — ого-го! Нет, тормозить не надо было ни в коем случае. Надо было просто встать перед ним, перед Черным поездом. И он уносил тебя, как если бы ты нырнул в черную дыру.