- Я помню, тебя просили поработать над чем-то для правительства. Ты довольно презрительно отзывалась об этом деле.

- Да. И... ну, это не код... это язык. Но сегодня вечером я... я разговаривала с главнокомандующим... с генералом Форестером, и это случилось... Я имею в виду - это случилось, и я знаю!

- Что знаешь?

- Как в прошлый раз, я знаю, о чем он думает.

- Ты читаешь в его мозгу?

- Нет. Как в последний раз. По тому, что он делал, я могла сказать, о чем он думает.

- Ты уже пыталась объяснить это мне раньше, но я не понял, мне кажется, что ты говоришь о чем-то вроде телепатии.

Она покачала головой, снова качнулась.

Внезапно Ридра сказала ровным голосом:

- "У меня теперь есть кое-какие идеи насчет того, что ты пытаешься выразить, дорогая, но ты должна высказать это сама". Именно это вы хотели сказать, Моки, не правда ли?

Тиварба поднял седые брови.

- Да. Это. И ты говоришь, что не читаешь у меня в мозгу? Но ты много раз демонстрировала мне...

- Я знаю, что вы собираетесь сказать, а вы не знаете, что хочу сказать я, - она почти встала со своего кресла.

Он сказал:

- Именно поэтому ты такая известная поэтесса.

Ридра продолжала:

- Я знаю, Моки. Я ношу все в своей голове и вкладываю в стихи, которые понятны людям. Но прошедшие десять лет я занималась не этим. Вы знаете, что я делала? Я слышала людей, улавливала их полумысли, полупредложения, в которых они не могли выразить ничего, и это было очень больно. Потом я отправлялась домой и отделывала их, полировала, выплавляла для них ритмическое обрамление, превращала тусклые цвета в яркие краски, заменяла кричащие краски пастелью, чтобы они больше не могли ранить таковы мои стихотворения. Я знаю, что хотят сказать люди, и говорю это за них.

- Голос века, - сказал Тиварба.

Она ответила непечатным выражением, и в глазах у нее появились слезы.