Она ответила чем-то не очень скромным.

Доктор Тиварба покусал нижнюю губу.

- Я не маленькая девочка, - сказала Ридра. - К тому же он ни о чем грубом не думал. Я сказала его слова просто чтобы показать ему, насколько мы близки. Я думала, что он очарован. И если бы он понял эту близость так же, как я, у меня было бы к нему только доброе чувство. Только когда он ушел...

Доктор Тиварба вновь услышал хриплые нотки в ее голосе.

- ...когда он ушел, последнее, что он подумал, было: "Она не знает, я не сказал ей об этом".

Глаза ее потемнели - нет, она слегка наклонилась вперед и полуприкрыла глаза, поэтому они стали казаться темнее. Доктор наблюдал это тысячи раз с тех пор, как исхудалую двенадцатилетнюю девочку направили к нему для психотерапии, которая превратилась потом в дружбу. Но он так и не понял смысла этой перемены. Когда срок терапии официально кончился, он продолжал внимательно приглядываться к Ридре. Какое изменение происходит вместе с этим потемнением глаз? Он знал, что существует множество проявлений его собственной личности, которые она читает с легкостью. Он знал много людей, равных ей по репутации, людей влиятельных и богатых. Репутация не внушала ему почтения. Однако Ридра внушала.

- Он подумал, что я не понимаю, и что он ничего не сообщил мне. Я рассердилась. Это ранило меня. Все недопонимания, которые связывают мир и разделяют людей, обрушились на меня, ждали, чтобы я распутала их, объяснила их, а я не могла. Я не знаю слов, грамматики, синтаксиса. И...

Что-то изменилось в ее восточного типа лице, и он попытался понять, что именно:

- Да?

- Вавилон-17.

- Язык?

- Да. Вы знаете, что я называю моим профессиональным чутьем?

- Ты внезапно начинаешь понимать язык?

- Ну, генерал Форестер сказал мне, что то, что у меня в руках, не монолог, а диалог. Я этого раньше не знала. Это совпадало с некоторыми другими моими соображениями. Я поняла, что сама могу определить, где кончается одна реплика и начинается другая. А потом...