- Не связано ли это с легкостью расчетов и эйдетической памятью? Эти качества очень нужны криптографии.

- Я плохой математик и совсем не умею рассчитывать. Зрительное восприятие и специальные тексты - например, цветные сны и тому подобное все это у меня есть; но главное, в чем проявляются мои качества - в словесном оформлении. В то время я начала писать. Один год я работала переводчицей при правительстве и одновременно занялась кодами. Через некоторое время я как криптограф приобрела определенную профессиональную легкость. Но я плохой криптограф. У меня нет достаточного терпения, чтобы корпеть над чем-то, написанным другим. Мне хочется писать самой. К тому же, я невротична: это вторая причина, по которой я обратилась к поэзии. Но мое профессиональное мастерство часто меня пугало. Иногда, когда было слишком много работы и мне хотелось сделать что-нибудь еще, внезапно все, что я знала, укладывалось в стройную картину у меня в голове, и я легко читала лежавшее передо мной, а потом становилась усталой, испуганной и жалкой.

Она взглянула на свой стакан.

- Постепенно я подчинила себе свое умение. В девятнадцать лет у меня была репутация маленькой девочки, которая может расшифровать что угодно. Я уже кое-что знала о языке и легко распознавала типичные его конструкции, его грамматический строй, распознавала чутьем, что я и сделала с Вавилоном-17.

- Почему вы оставили эту работу?

- Я назвала вам две причины. А третья заключалась в том, что, овладев профессиональным мастерством, я захотела использовать его в собственных целях. В девятнадцать лет я оставила военную службу и... да, вышла замуж и начала серьезно писать. Три года спустя вышла моя первая книга, - она пожала плечами, улыбнулась. - Об остальном читайте в моих стихах. Там есть все.

- И теперь в мирах пяти Галактик люди ищут в ваших образах и значениях разгадку величия, любви и одиночества...

Последние слова выпрыгнули из фразы, как бродяги из товарного вагона. Она стояла перед ним; она была великой, а он, оторванный от обычной военной жизни, чувствовал себя таким одиноким; и он был отчаянно влюб... Нет!