- Клайгера необходимо найти. - Пени барабанил пальцами по столу. Почему вы не можете его найти, Грегсон?

- Вы отлично знаете - почему. Я уже десять раз его выслеживал и знаю, где он был. Но я всегда прихожу слишком поздно. Чтобы его поймать, мне надо попасть туда, где он будет, в одно время с ним или даже раньше. А это невозможно.

- С этой кражей... - Пени вдруг вспомнил последние сообщения о Клайгере. - Ну еще деньги - я понимаю. Но зачем ему ваза? Он, наверно, просто сумасшедший?

- Нет, он не сумасшедший, хотя и не совсем нормальный. - Дон с силой придавил окурок в пепельнице. - И я, кажется, догадываюсь, зачем ему эта ваза. Очень возможно, он станет при случае собирать и другие такие вещи, сколько успеет.

- Но зачем?

- В них воплощена красота. Для знатоков и любителей подобные диковинки не имеют цены. А Клайгер, верно, из таких. Видно, он неспроста за ними гоняется - вот что меня беспокоит.

Пени фыркнул.

- Мне нужно побольше узнать, - решительно продолжал Дон. - Без этого я просто охочусь за тенью. Мне надо попасть туда, где я смогу еще хоть что-нибудь узнать.

- Но...

- Это необходимо. Другого пути нет.

Никто не называл это тюрьмой. Никто не называл это даже объектом, все знают: объект - это нечто военное и весьма важное. Итак, это называлось Домом Картрайта, и проникнуть туда было чуть труднее, чем в форт Нокс, а выйти оттуда - куда труднее, чем выбраться из Алкатраса.

Дон терпеливо ждал, пока охрана проверяла и перепроверяла его пропуск, носила куда-то к начальству и снова проверяла. Все это заняло уйму времени, но в конце концов его привели к Леону Мэлчину; этот высокий, худощавый человек терзался неутолимой жаждой деятельности и не находил никакого утешения в полковничьем звании, которое ему было присвоено проформы ради и только сковывало его цепями армейской дисциплины, едва он пытался поступать как штатский.