Геннадий фыркнул и сердито защелкал вычислителем.

Василий снисходительно наблюдал за другом, удивлялся, очень уж легко и просто все у штурмана получалось. Куц был натурой пылкой, увлекающейся, непоседливой, даже легкомысленной. На досуге, для самообразовання, как он выражался, изучал философию, искусства и еще сотню различных экзотических дисциплин, о которых подавляющее большинство нормальных людей даже и не слышало. При этом он оставался неплохим специалистом, в космофлоте был на хорошем счету, и капитан "Стремительного" Федор Левушкин ежегодно отмечал его отличную работу в приказе по звездолету. Правда, иногда штурману доставалось от капитана по мелочам, но такие единичные просчеты бывали у любого члена экипажа.

Проделав вычисления, Геннадий тоскливо осмотрел рубку и остановил взгляд на Василии.

- Ерунда получается, - упавшим голосом сообщил он, - вчера выправил курс, а сегодня опять на два градуса сносит. Причина внешняя... Кажется, неприятности будут. Что-то я не припомню подобного... В гиперпространстве на два градуса за сутки полета... Чудеса!

- В гиперпространстве всякое бывает, - спокойно заметил Василий. Надо капитану сообщить. От неприятностей все равно никуда не уйдешь, и то сказать, какой рейс без неприятностей? Зови шефа.

- А может, сами разберемся?

- С этим не шути! Параграф третий, пункт восьмой: неизвестная опасность! Немедленно сообщить командиру!

- Опасность... - недовольно промычал Геннадий. Параграф... Бюрократы...

Какую-то секунду штурман размышлял, затем нажал кнопку вызова капитана.

Через две минуты Левушкин уже сидел в рубке.

Капитан "Стремительного" не любил быстрых, необдуманных решений. Он долго, придирчиво проверял показания приборов, расчеты штурмана, затем, насвистывая себе под нос популярную песенку: "Я жиэни не мыслю без звезд и планет... ", задумался. Чувствовалось, что и ему явление, с которым они столкнулись, незнакомо.