На другом конце линии - безмолвие.

- Дай подумать минутку, - говорит она чуть позже. Очень уж неожиданно...

Какая, по-вашему, картинка мигом рисуется в моем воображении? Лабиринт, а в нем крыса тычется носом во все щели.

- Конечно-конечно. Минута - твоя. Я подожду.

Пока она думала, я не терял времени и пытался воссоздать из кусочков то, что происходило "за кадром" и во что я так упорно отказывался поверить. Да, мне было просто необходимо схлопотать под занавес в морду - услышать ее голос по телефону. Чтобы убедиться в своей неизлечимой тупости. Но теперь я очухался от зуботычины и начал соображать, что к чему.

Все факты были налицо... Только кое-кто боялся узнать, какой он все-таки лох, и до самого конца ухитрялся их не замечать. Со своим дружком она встретилась или в аэропорту Бербанка, или он прилетел к ней в Сакраменто из Сан-Франциско. В полицейском рапорте, составленном сразу после того, как парень купил цветы и послал их "миссис Эллисон", фигурировал "смуглый, коренастый молодой человек", а воспоминания матери Валери дополняли этот портрет следующим штрихом: "какой-то латинчик, может, кубинец". В гостинице "Холидей" они жили вместе, и там с Валери что-то приключилось. Что-то достаточно серьезное для вмешательства "скорой помощи" и госпитализации в Медицинском центре, а также для трогательной заботы ее дружка, прикарманившего мои кредитные карточки.

И вот я держу над ее головой (как мне кажется) дамоклов меч полиции.

- Пока я здесь, ничего не получится, - сказала Валери наконец.

- Тебе оттуда не слинять. - На этот счет я не испытывал сомнений.

- Тогда и денег не раздобыть.

- А коли так, полезай на шконку. Я обвинения не сниму.

- Слушай, зачем тебе это, а?

- Затем, что я тухлый сукин сын, вот зачем.

Мы еще немного посюсюкали в том же духе, и она бросила трубку. Я повернулся к Джиму Сазерленду.