Правое, как и большую часть тела, он потерял на Клар-ке-343. Прочесывая местность, группа Семенова попала на разумное минное поле. В прошитом осколками и струями раскаленного газа пространстве шансов уцелеть почти не было, но Семенов ухитрился это сделать.

– Ему он не нужен, коллега. – Второй голос звучал тверже, с хрипотцой. – Посмотрите на показатели роста массы…

– Не может быть! Он регенерирует сам! Как это возможно?

Зуд окутывал Семенова жалящим одеялом, но сильнее всего чесалось на спине и там, где должна была быть правая нога. С ней что-то было не так, но что именно – никак не удавалось понять.

– Гляньте на вшитый таймер, – сказал второй голос. – На нем почти сорок лет. Этот раненый из тех, кто прошел первую войну на Тритонии. Им еще делали У-прививку.

Семенов попытался пошевелить рукой, но не смог.

– У-прививку? Инъекцию удачливости? – В мягком голосе звучал ужас.

– Да, хотя на самом деле это никакая не инъекция. – Хриплый произносил слова медленно, чувствовалось, что ему не очень хочется вспоминать. – Без таких солдат мы бы проиграли войну. Но их удачливые тела после знакомства с регенератором неожиданно для нас научились вырабатывать его сами…

Семенов старался понять, о чем они говорят, но не мог. Он хотел пить, внутри тела что-то передвигалось, хрустело, текло, словно там ползали сотни горячих слизней. Сердце билось судорожно, но мощно.

– Так что? Его невозможно убить?

– Сложно. – Хриплый усмехнулся. – Если только уничтожить все мозговые клетки до последней. Атак единственная уцелевшая будет тянуть в себя питательные вещества, увеличиваясь и делясь, иделясь… Пока не создаст новое тело!

– Похоже… похоже, он больше не человек?

– Да. – Хриплый вздохнул. – После того как все это открылось, У-прививку перестали применять. Но несколько тысяч таких солдат еще сражаются в наших лучших частях.