Происшествия этой ночи крепко врезались мне в память, хотя до сих пор во многом они для меня загадочны.

Люси и я, мы спали через комнату от нашей матери, под надзором Катерины.

Среди ночи меня разбудил страшный крик: откуда он, я не знал. Сев на кровати, я стал слушать: в доме была суматоха, хлопали двери, слышались шаги и голоса.

Окликнув Катерину, я убедился, что ее нет в комнате. На меня напал страх. Босиком, в одной рубашке, я бросился в спальню матери. Там было много народа.

Мать лежала без чувств на высоко приподнятых подушках, бледная, как ее белые наволочки и ночная кофта. На груди, на белом полотне, я заметил кровавые пятна. Отец наклонился над больной, а старый наш доктор вливал ей лекарство в рот.

Кругом толпились испуганные слуги.

Через несколько минут мать очнулась и боязливо осмотрела комнату.

- Фреди, это ты, Фреди, ты прогнал его?

- Кого его, моя дорогая?

- Его, дедушку, не пускай его, не пускай!

- Успокойся, милая, никого нет, дедушка умер, а ты видела сон.

- Сон, да, сон, но как ясно, - пробормотала мать.

- Нет, это не сон!... - снова заговорила она.

- Правда, я уснула, но вдруг почувствовала, что кто-то вошел в комнату, лампада перед образом зашипела и погасла.

- Нет. Быть может, она и раньше погасла, а это шипела змея. Не зна ю... В комнате был полумрак, - продолжала больная после короткого перерыва, - но я ясно узнала его, деда. То же бархатное платье и золотая цепь, а главное, те же злые глаза, чуть-чуть отливающие кровью. Горбатый нос и сухие губы. Это был он и не он!

- Полно, успокойся, - прервал ее отец.

- Нет, слушай. - Он наклонился ко мне. - Почему ты не хочешь носить моего подарка? - тихо спросил он, - попробуй. - В руках его было ожерелье с головою змеи. Он надел его на меня, целуя в губы, - при этих словах мать вытерла рот, - губы были холодные, точно лягушки, и от него скверно пахло: гнилью, сыростью... Вместо ожерелья на моей шее висела змея, которая тотчас же меня и укусила...