— Работали мы тогда на казарменном положении, — рассказывала Пелагея Михайловна. — И работали и жили на заводе. Домой я прибежала за вещичками. Могла бы и неделю еще не приходить. Открыла дверь своим ключом, слышу какой-то писк. Ну, я сразу в комнату к Деминым. Теперь там инженер один живет (у них сейчас заперто, а то бы посмотрели). Вхожу, а она одна, крошка, лежит, посиневшая, и глаза закрыты. Я — в домоуправление. Там как раз комсомольцы были, которые помогали пострадавшим. Они и устроили Наташу. Вместе мы собирали ее документы и вещички. Вместе и в ясли ходили.

Пелагея Михайловна не могла рассказать подробнее о матери и отце Наташи. В этой квартире она поселилась в начале войны, когда дом, где жила она, подвергся бомбежке. Но она сообщила Ирине Андреевне, что отец Наташи был рабочим и убит в самом начале войны.

— Убит! В этом вы не сомневайтесь. При мне Наташина мать получила похоронную, и потом какой-то товарищ мужа заходил, подтвердил это. Круглая сирота Наташенька! Но, может, тетка возьмет ее?

— Какая тетка? — удивилась Ирина Андреевна.

— А как же! Сестра ее матери. Она месяца два назад вернулась из эвакуации, была у меня, и я сказала ей, куда мы отвезли Наташу. А разве она в яслях не была?

После того как Пелагея Михайловна сказала, что отец Наташи погиб, оставалось выяснить отношения с теткой. Не без труда, но адрес ее все-таки удалось установить. Ирина Андреевна отправилась к ней вместе с Раисой Яковлевной.

Тетушка Наташи оказалась совсем молодой женщиной, лет двадцати пяти. Узнав, что к ней пришли из яслей, она заволновалась и быстро-быстро заговорила:

— Знаете, никак не могла выбрать время навестить Наташу. Ведь свою жизнь тоже не надо устраивать. А как вы нашли меня? Кто сказал мой адрес?.. Ну куда я ее возьму? И муж не хочет, говорит, от своих потом некуда будет деваться. Да я и не обязана.