Он опять залез под крышку стола и вынул еще одну папку, только, в отличие от прочих, уже лежавших на столе стопкой, эта была красной.

– Вот, пришла мне бумага, – сказал Анищенко после очередного вздоха и недовольного кряхтения. Некоторое время он молча перекладывал находившиеся в папке листы. Их было совсем мало: майор поглядел каждый по несколько раз. – Прямо из наркомата. Тебя касается.

Ну вот! Не одно, так другое. Не успел я прийти в себя от неприятных фраз об отправке на фронт, как выясняется, что мной интересуются аж в Москве! Теперь я заерзал на стуле и попытался нервно втянуть побольше дыма – но папироса уже погасла. Докурил, оказывается. Неужели дело связано с отцом? В 37-м он был потихоньку отправлен в почетную ссылку сюда, в Томск, из Москвы. Несколько коллег и друзей отца оказались вражескими шпионами или вредителями, разрушавшими советскую науку по заказу империалистов. Вовремя разоблаченные, они были арестованы, но на отца пала тень. Те времена прекрасно сохранились в памяти: и папа, и мама не находили себе места и буквально не спали ночами. Кто знает, вдруг произойдет какая-то ошибка и под молот правосудия случайно попадет невинный человек? Всем ведь известно – лес рубят, щепки летят.

Тогда все обошлось, но нам пришлось уехать. Отец сменил Московский университет на Томский – и я вместе с ним. Оставалось тогда доучиться всего каких-то год с небольшим. Правда, особенно жаловаться не приходилось. Томск – городок, конечно, провинциальный, маленький и скучный по сравнению со столицей, однако здесь тоже жить можно. Тем более, после окончания университета я без проблем пошел в аспирантуру и имел, кажется, блестящие перспективы. В скором времени мог стать преподавателем и уехать в другое место, более симпатичное. Но тут – война. Прекрасным летним днем по радио объявили эту жуткую новость: словно обухом по голове. Впрочем, помнится, тогда волнения быстро прошли. Все вокруг были уверены, что долго это не продлится, что Красная Армия быстро наподдаст наглым агрессорам и погонит их обратно, в Берлин. В военкоматы не выстраивались очереди, учащихся призывного возраста отправляли на каникулы.