Когда полковник подрулил к зоне рассредоточения, разгоряченные боем летчики уже покинули свои машины и теперь собирались в кучку, обмениваясь куревом. Подбегающего полковника приветствовали усталыми взмахами рук после третьего за день вылета сил на хотя бы формальную субординацию не оставалось совсем.

- Ну как? - командир ходил в утренний вылет со всеми, но с тех пор обстановка успела смениться тридцать три раза, и информация из первых рук не могла быть заменена никаким радио.

- А-а... - высокий капитан с небритым лицом и запавшими глазами безнадежно махнул рукой. - Все так же. Клубок.

Фронт находился в подвешенном состоянии - ни оборона, ни наступление, драться благодаря летней погоде приходилось иногда по четыре раза в день, и в полную силу. Основная нота в настроении летчиков была: "До каких же пор, блин!"

- Семенова завалили на вираже, я того типа видел. Ни шеврона, ни змейки вроде нет, а на хвосте ма-а-ленькая такая зеленая розеточка,* [Выдающиеся германские асы Второй мировой войны обычно обозначали воздушные победы на вертикальном оперении своих истребителей. Находящаяся там небольшого размера розетка из зеленых листьев могла заключать "круглую" цифру - от пятидесяти до двухсот пятидесяти и нередко являлась единственным отличительным признаком крупного аса.] понимаешь?

- Что, и розеточку разглядел?

- Ну! Я вот на столько его не задел, морду, так переворотом ведь ушел...

- Думаешь, опять "желтый" перекрасился? - Покрышев невесело усмехнулся. Пресловутый "Девятнадцатый Желтый" был, в свое время, бичом Ленинградского фронта и приобрел в фольклоре свойства уже почти легендарные*. [Германский истребитель с таким прозвищем действительно действовал в районе Ленинграда. После длительной охоты он был сбит, попал в плен и впоследствии служил в ВВС Германской Демократической Республики.]