- Приветствую тебя, сенатор!

По плитам внутреннего дворика со вскинутой тонкой дистрофической рукой шёл парламентарий Плуст. Худой, костлявый, он производил впечатление измождённого непосильным трудом раба, по случаю праздника набросившего на себя дорогую господскую тунику.

- Проходи.

Крон сделал приглашающий жест в сторону чахлых за недостатком света дендроний, меж узловатыми стволами которых лежали ковровые тюфяки. Отодвинув ветви, Плуст прошёл к тюфякам, возлёг на самый толстый и достал из-за пазухи свёрнутую в тоненькую трубку бумагу.

- "Сенатский вестник"? - спросил Крон, вытирая голову краем простыни.

Плуст оскалился. Ему доставляло удовольствие первым сообщать свежие новости и сплетни.

- Он самый. Зашёл утром к Гирону и взял первый оттиск.

- Так они ещё не закончили?

- Заканчивают... - Плуст неожиданно хохотнул. - Старичок, который у Гирона сегодня заправляет, твой?

Крон кивнул.

- Вот бастурнак! Он и меня чуть не заставил работать!

Сенатор закончил вытирать голову и сел на тюфяк напротив Плуста. Ладонью он сильно хлопнул по низенькому столику, стоявшему в стороне. Вбежала рабыня, быстро вдвинула столик между господами, поставила кубки и два кувшина с неразбавленным вином и водой.

- Картретское? - Крон взял в руки кувшин.

- Да, господин.

- Тебе как, разбавлять?

- Я сам.

Крон налил в кубок картрета, отхлебнул и поморщился. Скверный обычай в Пате - пить натощак.

Чтобы не разочаровать ожидания Плуста, он спросил: