Павел равнодушно наблюдал, как они стали шептаться, таиться от него, стали бегать по врачам. И он знал, что за этим стоит. Это был житейский, позиционный вариант. Все было на виду.

Случайно забытые у зеркала в прихожей справки говорили о том, что они оба физически, психически и сексуально здоровы. Это подтверждало вывод Павла: родители считали его ненормальным.

«Все правильно, – думал Павел, – нормальный человек, прочитав эти справки сделает единственный вывод, что его родители просто хотят обзавестись (слово-то какое отвратительное!) еще одним или даже не одним ребенком. Утешением к старости. Что еще можно из этого извлечь? Нет же, я вижу, как они хотят доказать окружающим, а в основном себе, что сами-то они нормальные. Ну, не повезло с первым ребенком. У кого не бывает? Не смеется? Ну и что? Не может смеяться, и все! Книги по физике элементарных частиц или по космологии читает, как детектив. Ну и что? С девчонками не дружит. Есть же пословица: в семье не без урода. Вот родят еще ребенка, и все увидят, что они нормальные».

Павел положил справки около зеркала и вышел на улицу, где его ждал Валентин, приехавший недавно с родителями с Сахалина. Он поступил в их школу в выпускной класс, в котором учился Павел. Валентин парень хороший, но липучий. Ему очень хотелось иметь лидера, и он выбрал Павла, заинтриговав его учебником по каратэ. И хотя книга была на французском языке, зато с фотографиями спаррингов.

Павлу не нравилась эта ситуация с лидерством, но каратэ было для него открытием, и он терпел. Каратэ превращало все тело в оружие. Бокс выглядел детской забавой. Два боксерских мешка и старый спортивный мат они повесили в подвале дома, где жил Валентин. Тренировки проводили азартно, но тайком. Валентин был осведомлен, что вышел указ правительства, запрещающий самодеятельные тренировки по боевым единоборствам.

В школе тоже было все по-старому, если бы не Юлия, сейчас ее иначе и не назовешь. Ни с кем не встречается, хотя отбоя нет, занимается гимнастикой. Стала замкнутой, нелюдимой. Лишь иногда посмотрит на Павла, непонятно как, и все.