– Очевидно, ты прав. И этим… этим пугаешь.

Мать снова запричитала.

После этого разговора отец как-то незаметно бросил пить. И все осталось по-прежнему. Мать зачастила в церковь, стала ходить каждый вечер, замаливая грехи за обоих.

– Не попадет твоя душа в рай, – попыталась она как-то запугать сына, – а в геенне огненной ох как плохо!

– Если по ту сторону жизни что-то есть, – жестко сказал Павел, – то каждому воздастся по заслугам на Земле. Если ничего нет – то жизнь бессмысленна.

Мать с минуту переваривала сказанное и снова бросилась к иконам.

После школы почти все одноклассники устремились в вузы. Павел устроился на завод учеником сварщика, где отец работал мастером на стройучастке. Ему никуда не хотелось дергаться до армии.

Исчезновение Юлии огорчило Павла. Но через два месяца она объявилась у проходной завода. Ждала его.

– Здравствуй, Паша! – твердо выговаривая слова, Юлия нервно теребила кончик черного ремешка на поясе.

– Здравствуй! Они отошли в сторону, уступая дорогу потоку рабочих, спешащих домой.

– Я сдала экзамены в медицинский. Хочу стать психологом.

– Я рад за тебя.

– До свидания, Паша!

– До свидания, Юлия!

Стремительно развернувшись, она пошла от него, едва не срываясь на бег.

«Вас понял, – сыронизировал Павел, – себя не понял. Чего же я жду?! Сколько еще ждать?!»

Внезапно изнутри его окатило ледяным холодом бездны. Ему показалось, что он ждет какого-то момента тридцать миллиардов лет. Не он сам, а то, из чего состоит его тело. Материя. Она чего-то ждет столько, сколько существует вселенная. Но ему не стало одиноко на краю вечности, он чувствовал чью-то поддержку. И точно знал: нужно подождать еще немного. Меньше, чем тридцать миллиардов лет.

«Сплошная мистика, – подумал он, заметив мелькнувшую на мгновение серую тень тоски. – Вот и я до этого докатился. Может быть, мать права? К черту! Никакой мистики! Есть только реальность этого мира, в котором я живу».