Скорость полета тела увеличивалась неимоверно, но перегрузок не было. Черная поверхность налетела стремительно, а жутко застекленевшее тело в крошечную долю секунды, словно снежинка в жерле вулкана, растаяло и шлепнулось, как капля воды, о несокрушимую черноту.
Сознание полыхнуло от нестерпимой боли. Но Павел не отключился. Он видел и ощущал, как тело раздавливает в кляксу Роршаха чудовищным притяжением параллелепипеда. Боль была неимоверная, и темнота. Павел сжал остатки раскрошившихся зубов раздробленными челюстями, отчего зашевелились куски лопнувшего черепа, и зарычал. В глубине сознания затихли остатки пульсирующей боли.
Павел приподнял голову и с плоскости увидел край чудовищного сооружения, который горизонтом обрезал внизу звезды своим мраком. Неожиданно он заметил, что параллелепипед совершает маневр, поворачивая налево, потому что звезды над мраком ползли вправо.
Павел отжался руками от дьявольской плоскости и удивился, что с ним давно не приключалось. Он чувствовал гигантское притяжение параллелепипеда, но преодолевал его шутя. Решившись, вскочил на ноги. В глаза брызнуло злое, яркое, но не слепящее излучение Солнца, выпрыгнувшего из-под плоскости. Павел инстинктивно захлопнул веки и прикрыл ладонью глаза, но ничего не произошло. Солнце сияло по-прежнему. Он взглянул вниз, на ноги и увидел лежащее на плоскости раздавленное тело в скафандре. А у Павла ног не было.