– А ты на самом деле существуешь? – на всякий случай поинтересовался Павел.

– Ну, ты и даешь! – обиделся Лил. – Вот Фома неверующий.

– От такого же слышу, – отреагировал Павел.

– Вот за это все в комплексе я тебя и выбрал, – усмехнулся Лил.

– Ну, хватит в детсад играть. В настоящий момент я от тебя не отличаюсь.

Павел послушался, приземлился на теплую и надежную поверхность энергатора и сел в позе лотоса. Вернее, изобразил, что сел. Но в данной ситуации для него это было одно и то же. Он сразу почувствовал, что энергатор успокоился.

– Где ты по-людски-то научился разговаривать? Насколько я тебя понял, ты не человек.

– Ха! Где! Там же, где и ты. Потерпи, все узнаешь. Еще надоест. Нахлебаешься всякого… – перед глазами Павла кто-то устало махнул рукой.

– Уговорил. Потерплю.

– Слушай, ты понаблюдай, попривыкай, а я займусь кое-чем, ага?

– Ага! – согласился Павел.

Диск Солнца вырастал неестественно быстро, заполняя своим телом всю переднюю полусферу. Гул и рокот стали четче и обширнее, но не усиливались, будто кто-то приглушил звук. Красочно выделялась структура пятен, из которых взвивались гигантские разноцветные протуберанцы. Поверхность Солнца была похожа на кипящее масло из-за взбухавших изнутри и лопавшихся глобул. Насколько Павел помнил, размеры глобул не уступали по площади Черному морю. Звезда завораживающе кипела и пузырилась, подогреваемая чудовищной внутренней печкой. И это всего лишь желтый карлик.

А энергатор уже падал в Солнце. Его стали остервенело лизать языки плазмы, но, очевидно, без всяких последствий для этого сооружения. Ярко вспыхнув, как кусочек магния в костре, сгорело тело в скафандре.

«Вот так, – подумал Павел: – совсем голый остался».