Мадам Помфри, ворча под нос что-то вроде «не спорт, а самоубийство», принесла Кэти зелье. Девушка залпом выпила его и скривилась.

— Боже мой, на вкус не лучше смердящего сока, — сказала она.

Друзья сочувственно смотрели на Кэти.

— Ух ты! — восхищенно произнесла она через пару минут.

— Что? — спросил Фред.

— Рука! — ответила Кэти. — Она не болит.

— Ну, еще бы, — сказала мадам Помфри.

Она осмотрела руку Кэти, удостоверилась в том, что кости срослись правильно, и отпустила команду Гриффиндора и Ли Джордана восвояси. Точнее, в общую гриффиндорскую гостиную.

Когда команда в сопровождении комментатора преодолела проем за портретом Полной дамы, ребята были буквально оглушены аплодисментами.

— Мо-лод-цы! — скандировали гриффиндорцы.

Рея почувствовала, что ее губы сами собой расплываются в довольной улыбке.

Вскоре после этого гриффиндорцы общей волной вошли в Большой зал. Слизеринцы смотрели на них, как голодные змеи. Зато ученики других факультетов вновь зааплодировали. Профессор Дамблдор смотрел на гриффиндорцев с мягкой улыбкой, профессор Мак Гонагалл — с гордостью.

Стивен подмигнул Рее со своего места, Рея послала ему воздушный поцелуй. Она прошла к столу Гриффиндора и села на скамейку между Кэти и Джорджем. Положив себе немного жаркого по-ирландски, Рея принялась за еду. Но примерно через две минуты кто-то сказал: «Совы!»

Действительно, в зал влетели совы. Волосы учеников заколыхались от ветра, который вызвали взмахи полусотни пар крыльев.