- Последний патрон, - пояснил он. - А то вдруг придут другие и будут еще шуметь. Жалко ее, но себя еще жальче.

Я кивнул и ушел. У него не было больше патронов и он не мог выстрелить мне в спину.

"Есть все же люди, с которыми можно спокойно поговорить, - думал я, есть! Вот как этот мужик. Спокойно объяснил, что любит тишину... Законное желание!"

Если бы я не торопился за хлебом, можно было бы с ним пообщаться. Такой не ткнет ножом в бок исподтишка. Прямой человек, как выстрел! Уважаю таких. Не то, что эти нынешние - все-то бы им подличать да извиваться...

На другой стороне улицы я заметил сидящего перед плохо замаскированным капканом нищего. Что ж, каждый живет, как может, а возможности у всех разные. Ну не смог он замаскировать капкан как следует - а кого винить? Себя? Или семью и школу, за то, что плохо научили прятать капканы? С другой стороны...

Мягкий толчок сжатого воздуха от проехавшего мимо мотоцикла прервал мои рассуждения. Ох уж эти бесшумные мотоциклы! Ну кому, скажите, нужен такой прогресс? Хорошо еще, что не было у него в мыслях ничего против меня, а то что-то я совсем расслабился. Любую подлянку ведь могут сотворить.

И, главное, только вчера у жены вот так же близко проехавший мотоциклист сумочку выхватил. В ней, правда, кроме мины-ловушки, ничего не было. И вздумал, кретин, тут же на ходу открывать. Жена говорит - метров сто пятьдесят без головы ехал. Научился равновесие выдерживать. Но если бы задавил кого? Вандал. Никакого соображения. Зачем такому вообще голова?

Ну наконец и хлебный киоск. Далековато все же до него.

Я постучал. Сразу же открылась узкая смотровая щель - должно быть, меня заранее заметили в перископ и узнали.

Сам киоск сильно смахивал на снятую с корпуса башню танка и в этом не было ничего удивительного: он и был сделан из такой башни. Конверсия.

- А, это вы, - проговорили блестящие из узкой прорези глаза, - что надо?