Даже если отбросить девяносто процентов на суеверия, то остается еще десять процентов, не верить в которые просто невозможно. Конечно, все можно списать на серость лесных людей, но даже если седой дед, сосед по улице, с пеной у рта битых два часа доказывал, что страшнее Бруксы зверя нет, и клялся детьми, что однажды сам попался в лапы врона и только чудом спасся, поневоле начинаешь и сам с опаской поглядывать в сторону леса.

Все заботы обо мне взяли на себя Берта и ее дочь Маро. Меня несколько смущала такая разница в возрасте, и, выбрав момент, я решил расспросить Лииса.

— Понимаешь, старик, — мое тлетворное влияние уже давало первые всходы, — вообще-то у нас не стареют. Лет до восьмидесяти. А потом, если не отправиться в мир гномов, происходит быстрое старение. Берта десять лет назад потеряла мужа в одной из стычек с упырями. Тогда много наших полегло. Берта с горя ушла в пещеры к гномам. Оттуда нет возврата, но она вернулась через три дня. Берта была молода и красива, но по истечении недели — состарилась. Вот с тех-то пор Берта ясновидящая. Она видит будущее, потому что сама была там.

— А что это за мир гномов? Вот только гномов мне и не хватало!

— Этого никто не знает. Когда наступает срок, к людям приходят голоса и зовут с собой. Иногда это происходит днем, иногда ночью, и тогда человек уходит к гномам.

— Может быть, их просто заманивают?

— Да нет, мы б знали. Есть в лесу пещера, вот они туда и идут. Знающие люди говорят, что пещера глубокая — кто зашел, назад не вышел.

— Дурят вашего брата — я считал, что только ненормальный может пойти по зову какого-то там голоса неизвестно куда, — у нас тоже такое случается, гипнозом называется.

— Если бы дурили, мы бы знали. Вещуны на что?

— Людей не жалко?

— Это да! Жалко.

Солнце начало неторопливо спускаться к зеленому шатру, когда в комнату, без стука, к чему я никак не мог привыкнуть, зашла Берта.