- Вы проститесь с нами и помчитесь домой, капитан. И вы тоже, Пино. А я пойду в кабак. Тут же, в порту. И я напьюсь, капитан... - Он снова улыбнулся и глянул на Дэниела, словно спрашивая: "Можно?" - и опять тихо заговорил: - Я буду пить и ждать, когда обратно, на станцию, пойдет ракета. Ее будет хорошо видно. И тогда я снова захочу в космос. Не так просто, как все хотят, а до смерти, до собачьего воя... Смешно, капитан?

- Нет, - сказал Дэниел, - нет, не смешно. А напиваться зачем?

- Действительно. - Санти взмахнул руками, отлетел к стене.-Зачем напиваться? "Не пей, Гертруда" - как говаривал один мой знакомый король своей жене.

- А что, пила? - заинтересовался Мортусян.

- Как лошадь. - Санти сокрушенно покачал головой. - Плохо кончила. Он помолчал. - И все равно напьюсь.

- А знаете что, - сказал Дэниел, - посажу-ка я вас на "Арамисе" под арест. Скажу, что наблюдались первые признаки космического психоза. Спокойная обстановка на станции, женское общество...

- Если б только они там не были. все такие черномазые... - неожиданно подал голос Мортусян.

Наступила пауза. Почему-то всегда, когда в разговор вмешивался биолог, всем становилось как-то неловко.

- Четыре черненьких чумазеньких чертенка, -неожиданно сказал Санти по-русски. - С тремя из них я однажды столкнулся на практике. И тоже - на "Первой Козырева".

- И вам до собачьего воя захотелось в космос, - захихикал Пино.

- Мортусян, сделайте милость, уймитесь. Все три показались мне весьма почтенными дамами.

- Вы были им представлены? - быстро спросил Дэниел 0'Брайн.

- К сожалению, не имел чести; встреча была столь мимолетной, что я не успел даже обратить внимание на одинаковый цвет волос. Уж очень разные были типы лица. Старшая- деревянный идол, эдакая на редкость плоская и деловая рожа.

- Ой, - сказал Мортусян, - это же и есть миссис Монахова.