"Голубые" помалкивали.

- На мыло! - взревели "оранжевые".

Митька оглянулся: у кого мяч? Над мячом враскорячку, точно краб, застыл Фаддеев "третий". Митька с трудом вытащил зажатый в ногах мяч и, сложив ладошки рупором, закричал:

- А ну, давай на поле! Переигрываем второй тайм! "Голубые" посыпались из своих каб,инок. Киберигра шла прахом.

Митька уже пританцовывал, - как бы это сподручнее ударить (не кибер ведь-можно и промазать), но вдруг над полем раздался звонкий голос:

- Митя-а! К тебе мама пришла-а!

Митька сожалительно глянул на мяч и, махая на бегу запасному - подай, мол, за меня, раз тебе такое счастье, - помчался к выходу, где терпеливо стояла Ираида Васильевна.

- Что? Уже? - спросил он, переводя дух и поматывая головой.

- Отдышись... Уже.

- С нашей взлетной? Лагерной?

- С вашей, сынуля. С вашей.

- Я тебя провожу, а?

- Спросись только.

- Я знаю - можно.

На взлетной было пусто, - вечерний рейсовый мобиль еще не прибыл. По площадке лениво трусил Квантик, приблудная дворня чистейших кровей. А у самой бетонной стенки, бросив на траву невероятно яркий плащ, лежала невероятно большая женщина с копной невероятно черных, отливающих синевой волос.

- Тетя Симона! - крикнул мальчик и побежал к ней.

Симона подняла руку и помахала ему, и, глядя не на него, а над собой, на кончики своих пальцев, которые летали вверху от одного облака до другого, так же звонко крикнула в ответ:

- Салюд, ребенок!

Митька плюхнулся рядом с ней и вытянул ноги.

- Ну и как? - спросила Симона, закидывая руки за голову;

- А всё так же, - сердито отозвался Митька. - Второго судью за эту неделю. И все пятый "б".

- Умелые руки. Ну, а вы?

- Мы - ничего. Мы не портим. Мы же знаем, сколько труда нужно затратить, чтобы создать один такой кибер, - важно проговорил мальчик и косо глянул на Симону, ожидая, что похвалят.