— Шлюха! Мразь! Ты лжешь! Тебе хотелось бы познать каждого мужчину в мире, и…

Энн резко перевернулась. Она улыбалась, но глаза ее были прищурены.

— Познать? Ах ты, лицемер! Неужели ты забыл простой английский язык? Да ты не осмелишься сказать «титька», даже если она окажется у тебя во рту!

Дэвис вышел из комнаты, не завершив массаж. В его ушах звучало хихиканье слуг. Они не поняли и слова из их разговора, но голос и жесты Энн читались без труда.

Немного придя в себя, он вернулся. Энн сидела на столе, покачивая длинными эффектными ногами. Вид у нее был довольный. Не переступая порога, Дэвис спросил:

— Ты знаешь, что сегодня задумал Ивар?

Энн кивнула:

— Он мне тоже сказал.

— Поэтому ты решила развлечься на дорожку?

— Я изображала животное с двумя спинами с королями, но с императором — никогда. Теперь мне осталось только найти завалящего бога, чтобы он взял меня, как Зевс Леду. Хотя бы великого бога Одхиннра, который, как утверждает Ивар, был его предком. Бога, у которого хватит сил трахать меня бесконечно, будет ко мне добр и не станет устраивать сцен, взывая к моей совести. Тогда моя жизнь станет совершенной.

— Меня сейчас стошнит, — процедил он и зашагал прочь.

— Это тоже один из видов эякуляции! — крикнула она вдогонку.

Дэвис спустился на сотню ступенек, гадая, почему эти сумасшедшие язычники построили такой неудобный город. Добравшись до земли, он принялся искать Фостролла, пока не обнаружил его с удочкой на пирсе. В бамбуковой корзине француза трепыхались семь полосатых рыб длиной около фута, которых здесь называли зебрами. Фостролл объяснял сидящим рядом рыбакам тонкости изобретенной им науки, которую называл патафизикой. Дэвис мало что понял. Очевидно, рыбаки понимали не больше. Они кивали, слушая француза, но озадаченное выражение их лиц показывало, что их постигла судьба большинства прежних слушателей Фостролла. То, что говорящий не очень хорошо владел языком кишва, явно не способствовало взаимопониманию.