А я этого не могу. Более того, я и понятия не имею о том, чем на самом деле грезит какой-нибудь старший научный сотрудник А.Б.Вегедейкин. Он же, в свою очередь, не склонен избавить меня от мук неведения. Он старается быть солидным и соответствующим задачам, на него возложенным. Бормочет нечто про вклад и народное хозяйство, а я вижу распрекрасно, что морочит он мне голову, родимый. Вижу, но бумажку подпишу, ибо иначе, друзья мои, наука почиет в бозе. И подписываю я, значит, гарантийное письмо и грозно сдвигаю брови, мол, смотри у меня, не балуй! Вот и все гарантии. Нет у меня способов заставить его сказать просто: "Слушай, Андрей, свет Иванович, эффект - оно, конечно, но тут есть одна идейка. Хотим мы, понимаешь, модель двигательного аппарата лошади сляпать, да вот не хватает нам того-то и того-то..." Не скажет он так, а если бы сказал, то я б ему ту бумажку не подписал, потому что нет у нас такой темы в плане. Он это, конечно, знает, но он не знает, что, будь это мои личные деньги, я бы ему не только хитромудрометр - вычислительный центр бы купил и сам лаборантом пошел, только делай! Убежден, что открытия в любой области не делаются в плановом порядке. Нужна мечта, полет фантазии и что-то еще, что потом, задним числом назовут гениальностью...

Поток моих мыслей прерывает телефонный звонок. Я машинально смотрю на часы - без двух минут десять - и думаю злорадно: "Ну, погоди же ты у меня!" И поднимаю трубку.

- Слушаю.

- Андрей Иванович, ну, что такое, когда наконец нам дадут спокойно работать!

Звонит Курицын - исполняющий обязанности заведующего лабораторией машинного анализа изображений вместо Гены. Сам Гена прогревает организм в Крыму, а этот Курицын!.. Гнать его надо в три шеи, и не могу я понять, почему Гена не ставит вопрос ребром.

- Что там у вас стряслось?

- Опять машинное время по графику урезали.

- Кто урезал?

- Павлов.