От города тоже почти ничего не осталось. А вот приют уцелел. Отец настоятель, тщательно отбирая воспитанников, принимал в приют исключительно генетически здоровых особей. Но Трепло был последним кто прошел медкомиссию. С тех пор НОРМАЛЬНЫЕ люди в приют не заходили.
Три года назад в двенадцати километрах от приюта стихийно возникло поселение, жители которого, как стервятники, были привлечены сюда останками города. Но они уже не были людьми в полном смысле этого слова. Это были мутанты.
Чтобы поддерживать среди воспитанников идеальный порядок отец настоятель запретил доступ в приют женщинам, но прошло время, и стало понятно, что совершенно избежать этого не удастся. Только вот беда, теперь, говорят, женщины остались лишь у мутантов. Никто никогда их не видел, но зато чуть ли ни каждый второй был знаком с тем, кто знал кого-то, кто своими глазами... Да и женщины ли были это!
Плешивый судорожно вздохнул, был он лишь на год старше Трепла, но от радиоактивного ожога волосы у него не росли совершенно, хотя отец настоятель говорил, что генетически Плешивый абсолютно здоров.
- А в трех километрах от приюта есть озеро, - ворвался в мрачное размеренное течение мыслей Плешивого возбужденный голос Трепла, - и там...
- Врешь ты все!!! - почти выкрикнул Хромой и даже привстал на койке. - Ты из приюта ни ногой! Откуда ты можешь знать?!
- А мне Сапог рассказывал, - сказал Трепло и на секунду в келье воцарилась тишина, пока Плешивый не обронил саркастически:
- После смерти, что ли?
- Зачем после, - нервно хихикнул Трепло. - Как раз - до, буквально накануне...
И вновь тишина повисла в келье, словно все звуки увязли в густой паутине, мгновенно заполнившей все свободное пространство.
- Отец настоятель говорил, что то и не озеро вовсе, - немного невпопад проворчал Хромой. Был он самым младшим. Отец настоятель нашел его в развалинах почти грудного. Как он попал туда неизвестно. Скорей всего родители просто бросили его, а еще верней спрятали, а сами отправились за добычей, да вернуться обратно была уже не судьба... В те годы люди может генетически еще и оставались людьми, но в яростной борьбе за выживание слишком о многом уже успели позабыть.