Крутой, поросший травой склон тянулся между двух каменных стен и исчезал вдалеке. Было слышно журчание воды.

– Опасно, – заметил мистер Хоггарт.

– Если трусишь, оставайся здесь, – заботливо предложил Тим. Он присел и стал спускаться по траве вниз. Мистер Хоггарт осторожно последовал его примеру. Овраг изгибался, и за поворотом им открылся плоский, покрытый травой уступ перед водопадом, который вырывался из блестящей черной скалы. Вода падала в прозрачное озерцо, мчалась, кружась, дальше по камням и снова с грохотом низвергалась вниз, теряясь из виду.

– А здесь здорово, – с надеждой заметил мистер Хоггарт, но Тима уже и след простыл, он шел дальше.

– Мы можем спуститься вниз вдоль края водопада, – крикнул он, и его голос отозвался эхом в каменистых склонах.

Мистер Хоггарт застонал и пошел вслед за сыном, прокладывая себе путь по обрывистым склонам нижнего каскада. Это был опасный спуск. Скальная порода местами крошилась, как штукатурка, а поросшие травой островки, которые на первый взгляд выглядели безопасно, стоило ступить на них, оказывались скользкими, как лед. Мистер Хоггарт не был скалолазом и совершенно взмок, пока добрался до покрытого галькой узкого берега. Там он присел на камень отдохнуть.

Тим на четвереньках карабкался по камням.

– Наверняка здесь найдутся отличные экземпляры для моей коллекции! Пап, смотри…

Он направился к отцу, чтобы показать розово-зеленый кусок гранита размером со страусиное яйцо.

– Не потащишь же ты такую тяжесть наверх? – спросил мистер Хоггарт.

Тим посмотрел на грозную черную скалу, которая словно плыла на фоне неба, и ухмыльнулся.

– Может, в пещере найдется что поменьше.

Берег был клинообразный: пещера Карлин венчала вершину треугольника. В ней воняло, как и предрекал мистер Хоггарт, но в остальном она не разочаровала мальчика. Сводчатый вход, похожий на вход в соборе, а внутри вздымались ввысь каменные стены, казалось, они были сделаны из гигантских черных колон. Пещера уходила далеко вглубь, в скалу. Тим шел до тех пор, пока хоть что-то можно было разобрать в сгущавшейся темноте. Его голос звучал громко и странно, словно орган. Вернувшись, мальчик посмотрел на часы.