И только он вошел, она ладонью повела, около его головы в воздухе круг начертила. Студент, наверное, чуть воздух не спортил, но потом плюнул и говорит девке:

- Так значит, ты разговаривать умеешь?

А она смеется.

- Конечно, умею. А ты думал, языка у меня нет?

- Ну, - он говорит, - в доме-то нашем ты же все время молчишь.

А она улыбается и спрашивает:

- Это в каком же таком доме?

Он ей говорит, что в Захаровке, в господском доме. И тут она ему такое сказала, что он чуть было задницей на пол не хлопнулся. Оказывается, она ни про какую Захаровку вообще не в курсе, она всю жизнь здесь в лесу прожила. Ну, студент ей, конечно, не поверил, слишком уж она была похожа на ту девку. Он ее спрашивает:

- Значит, это не ты мою комнату подметала?

- Ты что, совсем сдвинулся? - она говорит. - Конечно, нет.

Ну, он подумал-подумал и сказал:

- А может, это была сестра твоя?

- Нет у меня никакой сестры, одна я на свете живу. Бабушка была, да померла давно.

Он спрашивает:

- А на какие шиши ты кормишься?

- Ну, - она отвечает, - летом грибы-ягоды собираю, зимой шью, пряжу пряду, холсты тку. Мне же много не надо. Перебиваюсь помаленьку.

Ну, поболтали они, потом девка эта накормила его щами да картошкой, постелила ему на лавке и лампу потушила. А студенту не спится, он же сразу в нее втюрился. Лежит все, ворочается, переживает, а как полночь пробило, он зырит на нее, а она тоже на него глядит, и глаза у нее зеленые-зеленые, и светятся. Потом она говорит:

- Ну, чего же ты? Неужто боишься? Иди-ка сюда, милый.

Он пошел к нее, лег рядом, она его обняла и засос в губы поставила. И только, значит, она его засосала - у него огонь по всему телу пробежал, голова закружилась и в ушах зазвенело. Он, понятное дело, сдрейфил смальца, а потом смотрит - ничего, жить можно. А девка его спрашивает:

- Ты меня любишь?

Он говорит - конечно, люблю. И еще крепче ее обнял.